ilya_schultz (ilya_schultz) wrote,
ilya_schultz
ilya_schultz

Categories:

Интервью с Олегом Погудиным



Как я и обещал поклонникам Олега Погудина (это ссылка), выкладываю интервью с ним, которое состоялось сразу после его первого концерта в Сарове 15 октября. Статья выйдет завтра в газете "Вести города", но интервью там будет значительно урезано.



- Олег, у вас совершенно уникальный голос, абсолютно узнаваемый и действительно фантастический, и, слушая вас, складывается впечатление, что вам, в принципе, все равно, что петь – все исполняемое вами будет оказывать на слушателя огромное впечатление. Согласны ли вы с утверждением, что талантливый человек может исполнить талантливо все что угодно?
- Если говорить серьезно, то, в общем, вы в чем-то очень правы, но главное, чтобы это утверждение не было примитивным или нахальным. То есть, с одной стороны, если человек одарен - и одарен ярко и мощно - то это вовсе не значит, что ему все по плечу. С другой стороны, если у человека, у певца, яркая индивидуальность, то, безусловно, что бы он ни исполнял – все будет окрашиваться этой индивидуальностью. И я полагаю, что для публики такой исполнитель будет интересен в любом репертуаре. Самому же исполнителю нужно все-таки соразмерять свои силы – и в этом тоже есть свое счастье: нет абсолютно всемогущих исполнителей, поскольку если бы был такой один, то остальные были бы просто не нужны. Но милостью божией таланты разнятся, и не только некими группами – такими, как тенор, баритон, бас или лирик, герой, трагик - а разнятся нюансами, какими-то тонкими качествами. И это здорово, поскольку в искусстве – в песенном, в том числе – все великое уже найдено, и все самые серьезные вершины пройдены, и интересным остается только новый человек - рождающийся или выросший новый талант, который попадает в те же волшебные обстоятельства, в которые попадали, скажем, Карузо или Лемешев. Вы в чем-то, повторюсь, очень правы, но не все равно, что будет исполнять такой исполнитель - этому исполнителю нужно все-таки придерживаться какой-то серьезной оценки. Мысль действительно интересная, и очень много существует споров по этому вопросу – имеет ли певец право исполнять все, что ему доступно, или он должен специализироваться на какой-то особой части и доводить ее до совершенства. У меня, видимо в силу русского происхождения, все-таки имперское отношение к работе и песням – мне хочется охватить все. При этом я прекрасно понимаю, что далеко не везде я работаю на абсолюте жанра, т.е. существуют какие-то произведения, которые другие исполнители пели лучше или могут сейчас спеть лучше. Но я обязан делать хорошо все, что я делаю. Когда я бываю слушателем, то я выбираю, кого я пойду слушать, в каком жанре, а кого не пойду. Или особенно, когда покупаю записи великих певцов, я тоже отбираю – этого я буду слушать, а этого не очень хочу. Даже из самых великих и всем известных теноров – Каррераса, Паваротти, Доминго – я выбираю для себя то, что лично для меня предпочтительнее у каждого из них.
- То есть, это вещи субъективные?
- Нет, есть индивидуальные предпочтения, а есть объективные вещи. Особенно у Доминго – он спел, по-моему, вообще все, что только можно спеть, но что-то в его репертуаре ценно тем, что “и это спел Доминго”. А, например, какая-нибудь ария может быть совершенно волшебной, и как будто специально написанной для Паваротти. И как бы ни пел Доминго - а поет он всегда замечательно - все равно Паваротти будет лучше.
- Существуют различные вокальные школы. Как вы к ним относитесь?
- Не могу похвастаться большой компетентностью в этом вопросе. Я знаю одно: каждый человек индивидуален, и, аналогично, каждый певец также индивидуален. Да, действительно, есть различные школы, в этих школах есть разные направления, связанные с именами значительных личностей – певцов и педагогов. Но всякий человек все равно такой один, поскольку становление голоса – это процесс психофизический и в первую очередь физиологический. Есть адепты разных школ – кому-то лучше одно, кому-то другое. Беда в том, что очень многие одаренные люди не только не доходят до совершенства, но случаются даже трагические вещи, когда человек не может продолжать работать из-за неправильной подготовки. Все это очень сложно, и состоявшийся певец – это уже чудо. Путь к этой профессии – очень трудный, очень тяжелый. Он заставляет от многого отказываться, он обязывает к определенной аскетике, в том числе и в бытовой сфере жизни. У певцов особая организация жизни. Я не говорю сейчас о нашей эстраде - там все иначе, там совершенно другие задачи, и говорить, собственно, о вокале там не приходится.
- В то же время на современной эстраде присутствует т.н. “золотой голос России” – Николай Басков…
- Если честно, я уже очень устал говорить на эту тему. Дело ведь в том, что Николай Викторович все-таки прилично обученный певец, обладающий хорошими голосовыми данными. Другое дело, что он поет то, что петь вообще нельзя, и не только оперному певцу, но и любому всерьез воспринимающему себя исполнителю – но это другой разговор. Материал, безусловно, на профессию и на природу будет оказывать влияние, но это его история, пусть он с ней и разбирается. Я, во всяком случае, желаю ему всего хорошего, как и всякому исполнителю, поскольку хорошо знаю, что судьба человека поющего – это постоянный труд и постоянная боязнь за голос. А тенора – у басов-то другая история, им полегче в этом плане – они обязаны думать об этом постоянно. Есть очень много вещей, которые могут нанести голосу ущерб и иногда непоправимый. Ты живешь в некотором роде по монастырскому уставу. Один журналист в 1991 году, когда еще о нынешнем “золотом голосе” России никто вообще ничего не знал, в хвалебной рецензии после моего концерта написал: “Погудин никогда не войдет в состав золотых голосов, но уже навсегда стал серебряным голосом”. Меня эта фраза тогда восхитила. А дальше тот журналист описывает почему – он описывает качество тембра, качество исполнения и качество мысли. Это, на мой взгляд, очень-очень хорошее определение “серебряного голоса”. Потом к этому прибавили “России”, а потом меня стали именно так представлять на афишах. Первое время я сопротивлялся, поскольку тогда я был довольно молодым человеком, и этот штамп меня раздражал, но потом смирился. А теперь рад, что такая формулировка есть на афишах, потому что это, полагаю, точное опреление – точное определение жанра, художественного принципа, пути, идеала, поэтому мне это и дорого. И это к тому же очень красиво, а я вообще всегда стараюсь исполнять только то, что красиво. “Красиво” для меня – одно из главных качеств в художественной работе. А насчет “золотых голосов” – их ведь всегда было очень много. Я часто говорю, что после Карузо - которого называли “золотым голосом” по сути его дарования, по сути звучания - остальные воспринимаются довольно странно.
- По вашим выступлениям складывается ощущение, что вы человек очень романтичный, очень такой лирический - ваше исполнение это предполагает. Каково человеку, исполнителю романсов, жить в XXI веке, который к романтизму не располагает?
- Ну вообще, лирический и романтический – это разные вещи. XXI век часто очень романтичен, но мрачно романтичен. Посмотрите голливудские фильмы – я не говорю сейчас о комедиях - это тоска по романтизму, тоска по тому, что все опошлено. Это все духовные запросы, по крайней мере, философские – попытка вырваться за пределы этого кошмарного и страшного общества потребления, для которого пошлость – нормальное состояние. Поэтому романтическое настроение в наше время очень серьезно развито. Оно может выражаться и совершенно страшными вещами. Тот же терроризм – это страшно, но это одно из проявлений романтизма - если, конечно, человек, в нем участвующий, честен и не зарабатывает на этом деньги. Террористы - это романтики, одураченные или опьяненные какой-то безумной идеей, которые ради нее готовы жертвовать собой и другими. И взять даже русскую революцию 1917-го года. Ведь на самом деле все те ужасы, которые там происходили – их делали люди, которые за 5 лет до этого писали стихи серебряного века. И это тоже было проявлением романтизма. Другое дело - лирика. Лирика, конечно, требует определенной внутренней мягкости и нежности. Вот эта нежность в XXI столетии находится под угрозой. Причина в том, что в последние два десятилетия у человека нет времени оставаться невинным: он из ребенка моментально превращается в человека искушенного, а часто вообще прожженного. Ему с младенчества показывают все, что только можно показать. Его уже в школе определенным образом воспитывают: ему бы еще ощутить эти акварельные краски рассвета, не то, что первой любви, первого взгляда на любимую девушку, а ему уже рассказывают, для чего все это существует. Поэтому нежность в наше время под угрозой, хоть в Красную книгу заноси. Соответственно и лиричность тоже.
- Прежде чем что-то отдать на сцене, нужно что-то получить из внешнего мира, заполнить себя. Что из этого внешнего мира вас заполняет?
- Это непрерывный процесс. Другое дело, когда ты готовишься к чему-то конкретному - это особенно характерно для актеров, когда ты выходишь в задуманном образе, и там ты готовишься к определенным эмоциям. А я всегда выхожу работать от первого лица, от себя: я говорю о том, что волнует лично меня, и, соответственно, процесс заполнения в данном случае непрерывен. Я думаю, что, на самом деле, и за лирическое и за романтическое необходимо бороться – под угрозой и то, и другое. Бороться одним способом: надо сражаться за любовь и правду, и тогда и лирическое и романтическое останется живым. Еще за чистоту, но чистота – это составляющая любви и правды. Я говорю очень простые вещи, о них уже писали гениальные и замечательные люди – достаточно открыть русскую литературу XIX века, там через страницу вы найдете ответы на все вопросы. А чтобы люди вернулись к книгам – им надо сначала выключить на неделю телевизор и очистить свое сердце.
Tags: газета, интервью, погудин, портфолио, саров, фото
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments